«Бывает странный момент, когда ты чувствуешь прилив облегчения», — сказал он. «Я понял, что они не обращались со мной как с настоящим шпионом. Они сфабриковали меня и возбудили это дело, чтобы сделать меня ценным заложником, пешкой в большой игре. Это означает, что это займет некоторое время, но меня здесь не будет от 12 до 20 лет».